О женщина! когда тебя пустой,
Капризной, лживой случай мне являет —
Без доброты, что взоры потупляет,
Раскаиваясь с кротостью святой
В страданьях, причиненных красотой,
В тех ранах, что сама же исцеляет, —
То и тогда в восторге замирает,
Мой дух, пленен и восхищен тобой.
Но если взором нежным, благосклонным
Встречаешь ты, — каким огнем палим! —
О Небеса! — пойти на бой с драконом —
Стать Калидором храбрым — иль самим
Георгием — Леандром непреклонным —
Чтоб только быть возлюбленным твоим!
Глаза темно-фиалкового цвета,
И руки в ямочках, и белизна
Груди, и шелковых волос волна, —
Кто скажет мне, как созерцать все это
И не ослепнуть от такого света?
Краса всегда повелевать вольна, —
Пусть даже скромностью обделена
И добродетелями не одета.
Но все же быстролетна эта страсть:
Я пообедал — и свободен снова;
Но если прелести лица совпасть
Случится с прелестью ума живого, —
Мой слух распахнут, как акулья пасть,
Чтоб милых уст не упустить ни слова.
Ах, что за чудо это существо!
Кто, на него взирая, не добреет?
Она — ягненочек, который блеет,
Прося мужской защиты. Божество
Да покарает немощью того,
Кто погубить неопытность посмеет,
Кто в низости своей не пожалеет
Сердечка нежного. Трудней всего
Не думать и не тосковать о милой;
Цветок ли попадется мне такой,
Какой она, смущаясь, теребила,
Иль снова засвистит певец лесной, —
И счастья миг воскреснет с прежней силой,
И мир дрожит за влажной пеленой.
