Томас Харди

В канун крещенья

«Кто ж так в канун Крещенья
Грустит, в канун Крещенья?
Кто ж так в канун Крещенья
Грустит и слезы льет?»

«Да, мне сегодня грустно.
Не скрою: очень грустно.
Без той мне нынче грустно,
Что больше не придет».

«Но почему сегодня
Ты так грустишь, сегодня,
Когда весь люд сегодня
И пляшет и поет?»

«Ах, и она плясала!
Пленяя всех, плясала.
Ах, так она плясала,
Что прочие не в счет.

Мы жгли в ту ночь омелу.
Плющ, остролист, омелу.
В ту ночь мы жгли омелу,
Как весь честной народ.

В огне пылали ветки,
Горели с треском ветки,
В огне трещали ветки
—
Она сидит и ждет.

Вдруг входит он и молвит,
Спокойно так ей молвит:
Корабль отходит, — молвит, —
Едва заря взойдет.

Я жду — ведь ты клялась мне,
Ведь ты сама клялась мне,
Уплыть со мной клялась мне —
Иль я уже не тот?

Его глаза сверкают,
Как молнии сверкают.
Глаза его сверкают —
О как их пламя жжет!

И словно бы готова,
Давно уже готова
За ним идти готова, —
Куда он поведет.

Она от нас ушла с ним,
Взяв за руку, ушла с ним.
А снег (она ушла с ним!)
Ночь сыпал напролет.

И догорели листья,
Колючие те листья.
Дотла сгорели листья...
Кто нам ее вернет?..

Спустя два года снова,
В ночь на Крещенье снова,
Мы здесь сидели снова,
Грустя о ней — и вот

Раскрылась дверь без стука,
И прямо к нам без стука
Она идет без стука,
Бледна, как тень, идет.

А на руках ребенка
Несет она, ребенка.
Баюкает ребенка,
Качая взад-вперед.

Мы все прочли во взгляде.
Без слов прочли во взгляде,
В ее печальном взгляде,
Поблекшем от невзгод.

Весной она исчезла,
Куда-то вновь исчезла.
И раз уж вновь исчезла,
То больше не придет.

А мы все жжем омелу.
Плющ, остролист, омелу,
Мы снова жжем омелу,
Как весь честной народ».

Перевод: М. Фрейдкина